Жирная пена шипела на ее руках, превращаясь из белоснежной в грязную, серо-коричневую. Тарелки. Миски. Деревянные ложки. Бесконечная вереница грязной посуды из-под дешевой тушенки и пресной каши. Зоя методично, почти механически, скребла щеткой по застывшему жиру. Вода в огромном чане остыла, была мыльной и отвратительной на ощупь. Именно это ощущение - скользкой, жирной, чуть остывшей воды и стало спусковым крючком. Пальцы, погруженные в эту жижу, вдруг вспомнили другое. Вспомнили прохладу влажной глины, бархатную, живую...

— Только через меня! Слышишь, Витя? Ноги этой девки здесь не будет! — Тамара Павловна шваркнула чашкой об блюдце так, что по клеенке побежала бурая лужица чая. — Я не для того тебе квартиру помогала покупать, чтобы ты сюда притащил отродье своей первой… этой… Муж сидел, вжав голову в плечи, и ковырял вилкой остывший плов. Типичная страусиная позиция. А я стояла у раковины, сжимая мокрую губку, и смотрела на девчонку в прихожей. Кате девятнадцать. У нее мокрые насквозь кеды — на улице ноябрьская слякоть, рюкзак с оторванной лямкой и глаза побитой дворняги...