«Урал» тарахтел по разбитой дороге, переваливаясь с ухаба на ухаб, и каждый толчок отдавался в позвоночнике Бушмарина тупой, ноющей болью. Он сидел в кабине рядом с водителем – немолодым прапорщиком с обветренным лицом и вечной сигаретой в углу рта. В кабине пахло соляркой, табаком и сырой одеждой. Дождь, начавшийся ещё утром, молотил по крыше, стекал мутными ручьями по лобовому стеклу, и «дворники» едва справлялись с потоком. Прапорщик, не отрывая взгляда от дороги, вполголоса материл погоду, но Бушмарин его почти не слышал...