Вера Калинкина узнала о своей беременности тринадцатого марта, в четверг, когда за окнами лило так, что водосточная труба на углу девятиэтажки захлебывалась и булькала, как утопающий. Она сидела на краю ванны в квартире Артема, сжимала в пальцах пластиковую палочку с двумя отчетливыми полосками и повторяла про себя: сорок пять, сорок пять, сорок пять. Будто цифра могла вдруг измениться, если повторять ее достаточно долго. В коридоре грохнула входная дверь, и Вера вздрогнула так, что тест выскользнул из рук и улетел за стиральную машину, в серый комок пыли...

Иногда ко мне приходят с улыбкой. — Да что там, ерунда. Разведёмся по-быстрому. — Он же адекватный человек. — Мы же взрослые люди, договоримся. В этот момент мне всегда хочется предложить чай. И каску. Потому что семейные споры — это тот жанр, где фраза «мы всё обсудили» обычно означает, что никто ничего не обсудил. Ухмылка исчезает примерно на стадии: — А почему алименты такие большие? — В смысле половина квартиры — общая? — Как это он может просто “забрать ребёнка”? Семейное право обладает удивительной способностью стирать выражение лица быстрее, чем свадебный торт — следы надежды...