Женщина переминалась с ноги на ногу у нашей покосившейся калитки. На ней была выцветшая льняная панама, надвинутая почти на брови, а к груди она плотно прижимала пухлый пластиковый конверт на тугой кнопке. Третий год я делаю вид, что продажа маминой дачи — это мое собственное, давно назревшее решение. Мне было гораздо проще раз за разом кивать и соглашаться, чем выдерживать многочасовые лекции мужа о рентабельности, налогах и здравом смысле. Стыдно признаться, но я так привыкла быть удобной для Олега, что совершенно разучилась слышать собственный голос...