Письмо он написал ещё в госпитале. Левой рукой, потому, что, задетая пулей, правая дрожала так, что буквы расползались по бумаге, как муравьи по горячему камню. Написал коротко. Без подробностей. Без тех слов, которые она заслуживала. «Катя. Свадьбы не будет. Не жди. Устраивай жизнь. Степан.» Потом долго смотрел на эти слова. Потом сложил бумагу вчетверо, засунул в конверт и отдал санитарке Зое, которая ходила на почту по вторникам. Зоя взяла конверт, посмотрела на обратный адрес, потом на Степана, потом снова на конверт...

В четвёртой части Горпина написала записку в Ольшанку, к реб Зейлику, и Хая отнесла её сама. Осенью восемьдесят пятого на перекрёстке за выгоном она подписала кровью Договор: будет колдовать сама и отдаёт семь колен после себя, и считать будут не её, а их. Зейлик отдал ей бутылку — аптечную колбу с круглым дном, оплетённую медью, — сказал на ухо имя и ушёл навсегда. С тех пор она работала со своим бесом, и клиентов стало больше, и денег тоже. Бес просил у неё одного: своей крыши, где не будет тех двоих...