Ирина шла в центр помощи детям с очень понятным для себя условием: никаких решений, после которых придётся менять всю жизнь. Ей было пятьдесят два, сын давно жил отдельно, после развода она только-только привыкла возвращаться в тихую квартиру и не считать эту тишину одиночеством...

Лена поняла, что дома что-то случилось, еще в коридоре, когда Тима не выбежал к ней с вопросом про гуашь. Обычно он слышал, как она поворачивает ключ, и уже через секунду стоял босиком на коврике, держа в руках то рисунок, то сломанный фломастер, то школьный дневник с видом человека, который принес важные государственные бумаги. В этот раз из кухни доносился голос Галины, ровный, бодрый, такой, каким объявляют посадку в автобусе. Игорь отвечал ей коротко, виновато покашливал, а Тима молчал так густо, что Лена сразу сняла ботинки, даже не расстегнув куртку до конца...