— Мы его не продаём, — сказал Эдуард. Женщина у окна перестала измерять рулеткой простенок. Её муж, уже присевший возле батареи, выпрямился и задел плечом Зоин цветок. Горшок качнулся. Зоя успела подставить ладонь. — Простите? — переспросила женщина. — Дом. Не продаём. Рулетка с сухим треском втянулась в корпус. На полу осталась жёлтая полоска света — та самая, в которой зимой обычно спал соседский кот, если успевал проскользнуть на веранду. — Эдик, — произнесла Зоя. — Ты о чём? Он стоял возле двери, всё ещё в уличной куртке...

— Ты можешь объяснить, почему твоя мать считает, что моя квартира — это семейный ресурс, а моя зарплата — общие деньги, которыми она вправе распоряжаться? Или мне уже пора освободить место для следующего члена вашей семьи? Андрей медленно положил вилку на край тарелки. Он даже не посмотрел на жену, только покосился на лист бумаги, лежавший перед ним на столе. — Катя, ну зачем ты сразу начинаешь? Мама просто хотела обсудить один вопрос. — Она не вопрос обсуждала, Андрей. Она составила план. Екатерина расправила лист ладонью...