Он поставил спортивную сумку на табурет, и табурет качнулся: ножка расшаталась ещё зимой, я всё собиралась подбить. Я сидела у окна и подшивала штору на «Чайке». Машинка стрекотала, я придерживала ткань двумя пальцами и не поднимала головы. Мне казалось, если я не подниму головы, он ещё постоит и передумает. — Аль, — сказал Виктор. — Я поговорить хотел. — Говори. — Выключи ты эту тарахтелку. Я довела строчку до угла, обрезала нитку и положила ножницы на подоконник. В кухне стало слышно, как у соседей сверху бегает ребёнок...