Квартира была моей. Её мне оставила бабушка — не роскошную, не в центре, а уютную двушку с высокими потолками и окном, из которого по утрам лился мягкий свет. Я любила её до каждой трещинки на паркете, до каждой царапины на подоконнике. А ещё я любила её за то, что она была моей — без оговорок, без «мы вместе», без «это общее». Но свекровь умела ловко подменять понятия. Для неё «общее» означало «то, чем распоряжается она». — Сашенька, ну что ты смотришь? — говорила она, нависая над сыном, как грозовая туча...