Я сидела на кухне и пятый раз пересчитывала строчки в таблице на телефоне, когда в дверь позвонили. Экран показывал одно и то же: до первого взноса не хватало четырёхсот восьми тысяч. Четырёхсот восьми. Не сорока, не восьмидесяти, а суммы, ради которой пришлось бы отказывать себе во всём ещё года полтора. А квартира ждать не будет. Звонок повторился – длинный, настойчивый. Я отложила телефон, прошла в прихожую, глянула в глазок. На площадке стояла тётя, Людмила Семёновна, в плаще и с сумкой через плечо...

Ключ от тёткиной квартиры оказался тяжелее, чем Анастасия ожидала. Обычный латунный ключ, старого образца, с потёртой бородкой — но когда нотариус вместе с документами протянул его через стол, Анастасия взяла его в ладонь и почему-то долго не могла разжать пальцы. Восемь лет замужества, тридцать четыре года жизни — и впервые у неё в руке лежало что-то, что принадлежало только ей. Не общее, не семейное, не «мы решим». Её. Тётя Зоя, мамина старшая сестра, всю жизнь прожила одна в этой двушке на улице Кораблестроителей...