Село открылось ему из-за пригорка — ровно так, как он помнил, только тише. Дорога вела мимо обгоревших яблонь, мимо колодца с перекошенным срубом, мимо раздавленной гусеницами изгороди. Алексей шёл и считал крыши. Целых было мало. Его собственный дом стоял, и от этого внутри поднялось что-то тёплое, забытое, почти невозможное. Он не писал, что приедет. Писать было некуда — почта давно не ходила. Последнее письмо от Нади пришло год и три месяца назад. Он помнил его наизусть, как стихотворение. «Алёша, мы живы...