Без двадцати двенадцать. Вы лежите на животе с фонариком от телефона и шарите рукой под кроваткой: соска опять улетела в щель между матрасом и стенкой. Запасная, голубая, не годится — нужна та, что с зайцем. В комоде их ещё четыре, купленных «на всякий случай», и ни одна не та. А утром соседка по лавочке на площадке переводит взгляд с ребёнка на вас: «Он у вас ещё с соской? В два с половиной?» Таким тоном, будто соска торчит не у него во рту, а у вас. Давайте честно: про соску почти всегда говорят как про родительскую силу воли — захотели бы, давно бы отучили...