Кухня в доме Аркадия Вельяминова просыпалась раньше хозяина. В шесть утра повариха Раиса уже гремела кастрюлями, а горничная Зинаида Петровна, женщина пятидесяти пяти лет, худая и молчаливая, стояла у длинного стола и заворачивала в старую газету чёрствый хлеб. Она делала это аккуратно, не торопясь, словно выполняла важный ритуал. — Зин, ты опять? — Раиса обернулась от плиты и покачала головой. — Хозяин заметит. Выгонит. — Раиса, ты видела, сколько он выбрасывает? — Зинаида не подняла глаз. — Мешками...

Отец ум.ер в четверг. В следующий вторник нотариус раскрыл папку, и Вера поняла, что похороны были не самой тяжёлой частью этой недели. ...Кабинет пахнул пылью и старой бумагой. За окном дворник скрёб на дорожках последний снег — звук доходил сквозь стеклопакет, глухой, методичный, как счёт времени. Вера сидела, положив руки на колени, и держала в кулаке отцовский платок. Она так и не вспомнила, когда взяла его с тумбочки в больнице. Просто каким-то образом тот оказался в кармане её пальто. Как будто сам перешёл к ней по наследству, раньше всякой бумаги...