Бельгийские курсанты-кадеты чеканят строевой шаг
Чего жмёшься, недотрога? — сказал выпивший брат мужа. — Вижу, как на меня смотришь
Скрип ржавых портовых кранов и вечный, просоленный запах подпорченной селёдки — вот в чём задыхался этот причал последние сорок лет. Антонина Васильевна, бессменная кладовщица на пирсе и главная разносчица местных сплетен, кутаясь в засаленный брезентовый плащ, лениво перебирала накладные, краем уха ловя разговоры матросов. — Слыхала, Васильевна? — крикнул Колька-моторист, сплёвывая в маслянистую воду. — Младшенький Марты Борисовны, Артурчик, бабу из самой Москвы везёт. Говорят, интеллигенцию чистокровную!...
«Твоя замарашка мне в невестки не годится! Посмотри на мою протеже — королева!» — заявила свекровь прямо у алтаря.
Белое платье Кати пахло дешёвым стиральным порошком и немного — мандаринами, которые она чистила утром, чтобы унять дрожь в руках. Оно не было дизайнерским. Обычный фасон «русалка» из салонного проката на окраине города, слегка ушитый в талии её собственной бабушкой. Катя смотрела на свои ногти с аккуратным, но простым французским маникюром и думала о том, что через пятнадцать минут её жизнь изменится навсегда. Рядом стоял Вадим — безупречный, в строгом смокинге, пахнущий дорогим парфюмом и уверенностью в завтрашнем дне...