Полина не любила конец марта. Зимой хотя бы понятно: мороз, валенки у свекрови у батареи, Артёмов шарф в два оборота, ранний автобус, на котором все едут молча и сердито. А в марте город будто передумывал каждые полчаса. Утром под ногами ледяная корка, к обеду с крыш льётся, вечером мокрый снег липнет к ресницам и к старым ботинкам покойного мужа, которые Полина носила на работу, потому что свои промокали у носков. — Мам, я сам дойду, — сказал Артём, стоя в коридоре с ранцем за плечами. Он говорил старательно ровно, но Полина всё равно видела, как он смотрит на её губы...