— Я больше никогда в своей жизни не хочу видеть твою сестру. В нашем доме ее ноги больше не будет. Если ты решишь продолжить с ней общение, помогать ей деньгами или снова брать ее детей — ты будешь делать это без меня. Я не позволю тратить наш семейный бюджет на ее хотелки! Слышишь меня или нет?! Выбирай: либо твоя сестра навсегда исчезает из нашей совместной жизни, либо мы расходимся. Я не шучу, Андрей. Кончилась терпелка, понимаешь?! *** Золовка вошла в квартиру в сопровождении детей. Выглядела она бледной, постоянно держалась рукой за поясницу и тяжело вздыхала при каждом движении...

– Нин, оладьи ещё остались? Жанночка не наелась. Гена крикнул это с веранды, громко, на весь участок, а я стояла у плиты над третьей сковородкой, и на запястье у меня уже вздувался пузырь от брызнувшего масла. Жанночка. Не Жанна, не «Славкина», а Жанночка, с таким нажимом на «оч», каким он меня лет двадцать не называл. Выключила газ и вышла к ним. – Тесто кончилось, – говорю. – Хочешь ещё, мука в шкафчике, яйца в холодильнике. Плита на том же месте. – Видали? – Гена засмеялся и обвёл всех рукой. – Хозяйка бастует...