Галина Петровна отодвинула пирог на край стола, даже не попробовав. Лена смотрела, как вишнёвая начинка проступила через трещину в корочке, и молчала. На кухне пахло борщом и укропом. Скатерть, клетчатая, выглаженная, пахла крахмалом. Свекровь стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле большой алюминиевой ложкой, и говорила так, будто продолжала давний разговор с кем-то невидимым. – Я вот всю жизнь работала. С восемнадцати лет на заводе. И ничего, никто мне не помогал. Дима сидел около жены и тёр переносицу...