Вечер лишь начинал разливаться мягким светом, но исход его был предрешен. Аромат жареной картошки, густой, как вечерний туман, проникал из кухни в комнату, переплетаясь с едва уловимым запахом старого паркета – отполированного временем, но так и не смененного. На столе, словно молчаливые обвинители, возлежали счета, придавленные для солидности щепоткой соли. Я смотрела на мужа. Гриша сидел у окна, подперев голову рукой, и его взгляд, затуманенный, устремлялся куда-то за пределы серого двора, где виднелись лишь сломанные качели и мусорный бак с обломанной крышкой...