— Переведи матери двадцать восемь тысяч за кухню. Сегодня. Я ей уже сказал, что ты не откажешься. Ты же жена, помогай, семья всё-таки, — буднично скомандовал Игорь, небрежно бросив ключи от машины на тумбочку. Он произнес это с таким царственным спокойствием, словно я была не живым человеком с собственными планами и бюджетом, а банкоматом, которому только что ввели пароль. Его уверенность в собственной правоте нависала над прихожей, как грозовая туча над песочницей. Я медленно закрыла шкаф с обувью и посмотрела на мужа...

1941 год Прохор не спал уже которую ночь. Тёща то всхлипывала, то он шепот её слышал и знал, что она молится у иконы. То, всё же выпив, отвар трав для успокоения, она засыпала и храпела так, что ему казалось, будто бы за стенкой трактор рычит. Он ворочался на скрипучей кровати, смотрел в потолок и мыслями уносился в воспоминания, в те дни, когда он счастлив был. А теперь... Дом без Зои стал словно чужим. Будто бы не строили они его вместе, не входили сюда, взявшись за руки, не создавали вместе уют...