Матвей Савельев замер на пороге своего таежного дома. От опушки леса прямо к ступеням тянулся едва заметный багровый след. Февральская вьюга заметала двор, мороз перевалил за минус сорок, но у самого сапога ветеран разглядел крошечное, дрожащее пятно мрака. Существу было от силы недели две — глаза наглухо закрыты, а дыхание едва угадывалось под густой черной шерстью. Армейские рефлексы сработали быстрее мыслей. Теплая вода, сгущенное молоко, пипетка. Местный ветеринар после осмотра лишь пожала плечами, списав крупные лапы на гены сибирской хаски и дворовых псов...