Валентина Сергеевна позвонила в дверь ровно в десять утра. Не в половину одиннадцатого, не в десять пять — ровно в десять, как будто ждала за лифтом с таймером в руке. На руках — пирог с капустой в полотенце, на лице — улыбка, которую Катя знала уже семь лет. Тёплая, мягкая, совершенно искренняя на вид. Но Катя уже давно перестала верить этой улыбке — просто делала вид, что верит, потому что иначе было бы сложнее держаться. Иначе пришлось бы признать то, что она всё никак не могла заставить себя признать...