Он стоял в дверном проёме, и казалось, что даже воздух вокруг него стал тяжелее, гуще, будто сам дом сжался от напряжения. Его голос звучал не как крик — он был ровным, пугающе ровным, и от этого слова врезались в сознание, как осколки льда. — Говори адрес. Где она? В каком именно приюте ты её бросила? Я стояла у окна, спиной к нему, и пальцы до побеления сжимали подоконник. За стеклом медленно кружились хлопья снега, падали на подоконник и тут же таяли, будто и не было их вовсе. Как будто и меня не было...