Мать позвонила в дверь в четверть первого ночи. У неё в руках был пакет из «Пятёрочки» с двумя ручками, обмотанными скотчем, чтобы не оторвались, и косметичка, в которой она всю жизнь держала не косметику, а таблетки. — Милен, ты извини. Я на одну ночь. Я стояла в дверях в футболке мужа и смотрела, как она вытирает ноги о коврик — тщательно, будто боялась наследить в квартире, где её пустят только за чистоту. — Мам. Час ночи. — Я знаю. Я бы не пришла. Она села на пуфик в прихожей, не разуваясь, и я поняла: она не собиралась разуваться, потому что не была уверена, что останется...