Свекровь встала. Стул отъехал назад, скрипнув по паркету, и этот звук прорезал застольный гомон, как нож – масло. Все замолчали. – Я знала, – сказала Тамара Евгеньевна. Голос ровный, низкий, без единого перепада. – Я знала, что ты не та, за кого себя выдаёшь. Она смотрела на меня. Только на меня. Двенадцать человек за столом, а она смотрела так, будто мы были одни. И достала из сумочки бумагу. Я не помню, как перестала дышать. Помню только, что пальцы сжали край скатерти – и не отпускали. Это конец, подумала я...