Представьте стандартную лабораторию в Массачусетсе. На кожаном кресле сидит женщина, которой недавно исполнилось восемьдесят два года. На ее голове закреплена сетка электродов, а перед глазами мелькают сложные визуальные тесты, которые заставляют потеть даже студентов Гарварда. Рядом сидит парень двадцати пяти лет. Он бодр, уверен в себе и считает, что его мозг находится на пике возможностей. Но происходит нечто странное. Когда приборы начинают фиксировать активность коры, оказывается, что нейронные сети этой женщины работают с той же скоростью и точностью, что и у юноши...

Про возраст 70–80 лет когда‑то говорили как про точку, после которой жизнь «сворачивается». Сегодня всё иначе: это скорее проверка того, как человек жил предыдущие десятилетия. Как он относился к телу, к близким, к себе, какие привычки у него были. В этом возрасте уже не работают быстрые решения и недельные «челленджи». Всё, что есть — это результат мелких, но регулярных выборов, которые человек делал годами. Поэтому, когда мы видим человека 70–80 лет с живым взглядом, интересом к жизни и хоть какой‑то...