Я достал из коробки раму — и руки стали мокрыми. Не от клея. От дождя, которого не было за окном. Но он был там, в октябре сорок первого, на дороге, которую уже не назовёшь дорогой. ГАЗ-АА. Полуторка. Полтора тонны грузоподъёмности. Звучит сухо, правда? Как строчка из справочника. Но когда ты берёшь в руки крошечный кузов из серого пластика и начинаешь подгонять борта, сухие цифры исчезают. Вместо них появляется запах выхлопа, смешанного с махоркой. И голос шофёра: «Давай, родная, не подведи». Ты когда-нибудь задумывался, почему именно эту машину называли «рабочей лошадью войны»? Я задумался...