— Ты собираешься в этой жизни хоть что-то делать, кроме как проедать мои деньги?! Ярослав швырнул ключи на тумбочку в прихожей с таким грохотом, будто пытался расколоть пластик. Его лицо, обычно спокойное и безразличное, сейчас исказила брезгливая гримаса. Дима, испугавшись резкого звука, тут же сжался на диване в гостиной и прижал к себе игрушечного мишку. Я медленно опустила чашку на стол, чувствуя, как внутри все начинает покрываться ледяной коркой. Пальцы, сжимавшие фарфор, побелели, но голос мой остался ровным и тихим...

Я смотрела на свои ключицы. Под воротником застиранного халата в синий горошек они выделялись двумя острыми, сухими углами. Кожа над ними просела, став сероватой и тонкой, похожей на кальку, которой в школе когда-то переснимали чертежи. – Надо же, – я усмехнулась, и взгляд сам собой переместился на пожелтевший край обоев у плинтуса, – в сорок лет изнуряла себя кефирными днями, все искала рецепты для тонкой талии, а к шестидесяти пяти все ушло само. Без всяких усилий. Просто вместе с мясом и силами...