– Ты ведь не собираешься рассказывать отцу, чей это ребёнок? Этот голос я услышала ночью, на своей собственной кухне. Был второй час. Кристина стояла у окна, спиной ко мне, прижав телефон к уху. Свет не включала. Говорила тихо, почти шёпотом, но в ночной тишине каждое слово било, как капля из крана. – Нет. Андрей до сих пор уверен, что Миша его. И пусть думает дальше. Ты только молчи. Слышишь? Молчи. Стакан в моей руке стал ледяным. Миша – не Андреев сын. Мой внук, которого я нянчила пять лет, которого забирала ещё из роддома, – не моей крови...

Мне шестьдесят один. Я живу одна, и долгое время считала это провалом. А потом кое-что поняла, и эта история именно об этом. Я проснулась в пять утра от тишины. Не от будильника, не от храпа, не от того, что кто-то ворочается рядом. Просто тишина. И первые секунды, как всегда, были странными, потому что мозг по привычке искал звук. Чьё-то дыхание. Шорох одеяла. Шаги на кухне. Никого. Мне шестьдесят один год, и я живу одна. Вот уже семь лет. И если ты думаешь, что сейчас начнётся история про то, как я нашла себя через йогу и медитацию, расслабься...