Я успела снять один туфель, когда из кухни услышала: — Андрей вот её любил, а она нос воротила. Голос был материн. Я так и осталась в прихожей на одной ноге, держась за стену. Это имя в нашей семье не произносили двадцать пять лет. Ни разу. — Какой Андрей? — спросила Зоя Михайловна. — Да был один. С завода. Писал ей, писал, замуж звал. А я сразу видела: не пара. Из таких семей хорошего не бывает. Писал. В тот день я пришла домой в половине четвёртого: в процедурной прорвало трубу, плановые перевязки...

Андрей был уверен, что один анализ навсегда закроет разговор о нашем сыне. Он ещё не знал, что результаты заставят его вспомнить решение, которое он сам принял шесть лет назад. – Сделай тест, если тебе действительно нечего скрывать, – произнесла Галина Петровна и неторопливо положила вилку рядом с тарелкой. – Я не понимаю, почему честную женщину вообще должно оскорблять такое предложение. Получишь результат, покажешь Андрею, и мы наконец перестанем ходить вокруг одной и той же темы. За столом сразу стало неловко...