Первого января 1979 года вся страна сидела у телевизора и смотрела на Брежнева. Не потому что хотела. Просто больше нечего было смотреть. Но что-то в этот раз было не так. Генсек смотрел почти в глаза — впервые за пять лет он обратился к народу с новогодним поздравлением по телевидению. Правда, за кадром директор держал перед камерой лист ватмана с текстом. Суфлёров ещё не придумали, поэтому получалось что-то среднее между речью и чтением вслух. Брежнев посвятил слова детям. Сообщил, что новый год объявлен Годом ребёнка, и пообещал, что партия сделает всё для здоровья и счастья советских детей...

Я иногда думаю: каково это — жить внутри истории и не знать, что ты внутри неё? Люди в декабре 1979 года смеялись над шуткой про монгольское иго. Садились за новогодний стол. Открывали шампанское. Они не подозревали, что хохочут на краю обрыва. А ведь год начинался почти нежно. Первого января 1979-го советские граждане впервые за пять лет увидели генерального секретаря на экране телевизора — с новогодним обращением. Суфлёров тогда ещё не придумали, и директор телевидения, по воспоминаниям современников, просто держал перед камерой большой лист ватмана с текстом...