Я узнал об этом в марте и до сих пор не могу нормально об этом говорить. Мне сорок шесть. Десять лет я живу с семьей в квартире, которая записана на мою мать. Все эти десять лет я был уверен, что коммуналку за нас закрывает субсидия — мать так сказала в первый же месяц, и я не проверял. Никакой субсидии не было. Все десять лет платила она. Матери, Лидии Васильевне, 72 года, живет в Ногинске, двадцать шесть лет отработала кассиром в сберкассе. Я — ее единственный сын, у меня жена и дочь-подросток...

Олег уныло ковырял вилкой картошку и то и дело вздыхал. Вид у него был смущенный и виноватый. – Том, – начал он. – Я тут подумал. Надо нам поговорить серьезно. Серьезные разговоры Олег заводил редко, и обычно они касались денег. Но не в этот раз. – Мне на работе большой проект дают, – продолжил он, – ну, ответственность там, туда-сюда. Партнеры, встречи... А тут ты, со своими кастрюлями. Я сосредоточиться не смогу. – И что ты предлагаешь? – поинтересовалась Тома. Олег заговорил только после небольшой паузы...