Песня 1000-7 я умер прости
«Нищебродам вход воспрещён!» — заявила тётка, выставляя меня с юбилея. Через 10 минут я показала один документ. Тишина была страшнее крика
Папка жгла руки. Обычная, картонная, с надписью «Дело № 45-Б», которую списали в утиль ещё в девяностых. Я стояла под козырьком ресторана «Волгоград», сжимая её так, что побелели костяшки пальцев. Дождь лупил по асфальту, смывая городскую пыль, но мне казалось, что он пытается смыть меня. Три месяца я не решалась. Три месяца я ходила на работу в архив, перекладывала пыльные бумаги, дышала запахом старой типографской краску и плесени, и каждый раз, натыкаясь взглядом на эту папку в нижнем ящике стола, меня бросало в жар...
«Я обобрал её до ниточки!» — радоваться муж, выходя из зала суда. Но через час звонок в дверь заставил его знатно понервничать.
Я вышел из здания суда, и солнечный свет ударил в глаза. На секунду пришлось зажмуриться, но даже сквозь сжатые веки пробивалось это дурацкое, победное, весеннее солнце. Я глубоко вдохнул воздух – он пах бензином и пылью, но мне казалось, что это самый сладкий запах в моей жизни...