Замок провернулся вхолостую в третий раз, и Виктор Петрович выругался – коротко, по-стариковски, без огонька. Ключ входил, но язычок не двигался. Он присел на корточки прямо на лестничной площадке, посветил телефоном в скважину и увидел то, что и так знал: личинка сносилась. Двадцать лет этому замку. Столько же, сколько кухонному крану, который он менял в прошлом году, и балконной раме, которую перебрал позапрошлой весной. Тогда Нина стояла рядом, подавала инструмент, говорила «аккуратнее, Витя» – и он был аккуратнее, потому что она смотрела...

Зеркало не умеет лгать, но оно научилось издеваться. Я смотрела на женщину по ту сторону стекла. Идеальный овал лица, фарфоровая кожа, тонкий, чуть заостренный нос и глубокие, цвета переспелой вишни глаза. Это было красивое лицо. Роскошное. Лицо успешного дизайнера, счастливой невесты, любимицы светской хроники. Проблема была в том, что это лицо принадлежало мне. А женщина в зеркале была моей сестрой-близнецом. — Тебе очень идет этот оттенок помады, Алиса, — мягко произнесла она, поправляя безупречный локон...