Он снял пенсне, сбрил усы и нацепил чёрную повязку на правый глаз. Перед британским патрулём стоял обыкновенный немецкий сержант — усталый, в потрёпанном плаще поверх солдатской шинели. Один из трёх таких же, идущих домой из госпиталя. Британцы собирались их отпустить. И отпустили бы. Если бы не двое упрямых красноармейцев, которые по инструкции должны были в это время пить чай и ждать автобуса. Так в мае 1945 года человек, на совести которого от одиннадцати до четырнадцати миллионов жизней, чуть не растворился в послевоенном хаосе Германии...