Я успела снять один туфель, когда из кухни услышала: — Андрей вот её любил, а она нос воротила. Голос был материн. Я так и осталась в прихожей на одной ноге, держась за стену. Это имя в нашей семье не произносили двадцать пять лет. Ни разу. — Какой Андрей? — спросила Зоя Михайловна. — Да был один. С завода. Писал ей, писал, замуж звал. А я сразу видела: не пара. Из таких семей хорошего не бывает. Писал. В тот день я пришла домой в половине четвёртого: в процедурной прорвало трубу, плановые перевязки...