Завтрак в доме Лидии Михайловны всегда напоминал театральную постановку, где каждый жест был выверен, а звон чайной ложечки о край тончайшего костяного фарфора звучал как смертный приговор. Анна сидела на самом краю антикварного стула, боясь даже дыхнуть. На ней было простое, но элегантное платье, которое она выбирала три часа, но под ледяным взглядом будущей свекрови оно внезапно показалось ей дешевой тряпкой с деревенского рынка. — Ты знаешь, деточка, — Лидия Михайловна изящно отломила кусочек круассана, — в нашем роду всегда ценилась...