Тяжелая серебряная вилка с витиеватым фамильным вензелем звонко ударилась о край старинного фарфора. Зинаида Игоревна с нарочитой, почти театральной брезгливостью двумя пальцами отодвинула от себя тарелку с тушеным мясным рагу. Она даже не притронулась к еде, лишь презрительно окинула взглядом идеально сервированный стол. — Я решительно не понимаю, как мой бедный Денис это терпит каждый божий день, — она манерно промокнула тонкие бескровные губы тканевой салфеткой. — Твоя стряпня — отрава! Я медленно, стараясь не выдать дрожи в руках, положила свой нож на узорчатую скатерть...