На кухне это обычно начинается у миски. Кот подходит не просто поесть: садится рядом, смотрит на человека и ждет. И рука сама тянется досыпать чуть-чуть. Не полную порцию, конечно, а совсем немного. Такие уступки кажутся мелкими, пока однажды не замечаешь: на подоконник он запрыгивает уже не с прежней легкостью. Играет меньше. Лежит чаще. Спину вылизывает лениво, а до живота добирается с трудом. На руках стал тяжелее, но ведь он же пушистый. Кот лежит рядом, мурчит, и человек не спешит признавать лишний вес...

– Забирай своего паразита, или я его в окно выкину, вот тебе крест! Вера сказала это громко, на весь подъезд, стоя в дверях с мокрой тряпкой в одной руке и тапкой в другой, и голос её звенел такой праведной яростью, что соседка с третьего этажа, баба Зина, перекрестилась и юркнула обратно в квартиру, решив, что за молоком можно сходить и попозже, когда утихнет. Муж Верин, Костя, стоял на лестничной площадке и молчал. Молчал он не потому, что нечего было сказать, – а потому что знал: когда Вера в таком состоянии, слова – это керосин на костёр...