— Нет. В этом доме псарни не будет. Собирай вольеры и вези их туда, откуда привёз, — сказал я ровно, не повышая голоса. — Руслан, ты меня слышишь вообще? Это племенное поголовье! Это деньги, это линия, это моё дело! — отец стоял посреди прихожей, широкий, седой, в брезентовой куртке, пахнущей псиной и мокрой шерстью. — Я слышу тебя прекрасно. У моей жены тридцать восьмая неделя. У нас договор: никаких животных до года. — Договор! Он с отцом договор заключил, вы посмотрите на него! Марта вышла из кухни, держась за поясницу...