Надежда как раз вытаскивала из духовки утку, когда в прихожей свекровь сказала шепотом, но так, что слышно было и сквозь шипение жира, и сквозь звон вилок, которые Виктор зачем-то третий раз перекладывал из ящика на стол: – Только не тяни, Вить. Она потом еще хуже устроит. Лопатка дрогнула в руке. Утка тяжело качнулась на противне, с нее брызнуло на плиту. Надежда поставила противень на решетку, вытерла ладонь о полотенце и высунулась из кухни. Виктор стоял в рубашке, уже застегнутой до горла, будто собрался не за стол, а на чужие похороны...