Сверкают сотни снежинок за моим окном. От миллионов улыбок тает снег кругом. А я любовь нарисую, вьюгой на стекле. И навсегда расколдую сказку о тебе. Пусть снег метет, метет, метет. Пусть Рождество ко всем придет. В парках и на улицах люди целуются. Кружится снег, кружится, не упадет. И только мне кажется, только мне чудится. Счастье и меня непременно найдет. Вокруг мигают софиты, праздничных огней. Играют ровные биты, музыки моей. И мне так хочется снова, в небо прокричать. Под ритмы вьюги с тобою, вновь потанцевать. Пусть снег метет, метет, метет. Мой Дед Мороз меня найдет. В парках и на улицах люди целуются...

Вечерний воздух пах сыростью и прелой листвой, но Анна Сергеевна чувствовала только запах дешевых духов Алины — резкий, приторный, торжествующий. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, вздрогнули стены старой сталинки, в которой Анна прожила сорок лет. — Переписала квартиру на внука? Теперь убирайся! — этот крик всё еще звенел в ушах, перекрывая шум дождя. Анна Сергеевна стояла на лестничной клетке, сжимая в руках старую кожаную сумку. В ней не было ни документов на жилье, ни сбережений — только паспорт, пузырек корвалола и пожелтевшая фотография мужа...