Я зашивала Славе карман, когда из подкладки мне в ладонь выпала кассета. А потом она заговорила девичьим голосом, назвала моего мужа по имени и сказала, что ждёт его в субботу. В ту самую, когда мы со Славой отмечаем сорок лет. Он бросил мне эту куртку на машинку с утра. Гаражная, тёмно-синяя, с пятнами масла на обшлагах, я её всё собираюсь выкинуть, а Слава не даёт. – Инн, спасай! – сказал он. – Карман прохудился, всё проваливается: ключи, мелочь, совесть. – Совесть твоя там давно лежит, – сказала я...

Папа стриг ногти кусачками для проволоки. Я застала его за этим с порога кухни, ещё в куртке, с двумя пакетами из магазина: маршрутка подошла сразу, и я приехала на час раньше обычного. А в воскресенье брат из-за этого привёз ему буклет пансионата...