– Паша! Ты куда её повёл? Я тебя спрашиваю, куда? Зоя Ивановна стояла на крыльце в одной кофте, босая, с половой тряпкой в руке, которую так и не успела выпустить. А внизу, у калитки, в сизых сумерках, стоял её муж, Павел Егорович, и держал на коротком поводке Найду. Найда стояла плохо. Задние лапы у неё в последний год разъезжались, как у телёнка на льду, спина просела, а морда, когда-то чёрная с рыжими бровями, вся поседела до самых глаз. Четырнадцать лет собаке. По-человечески, как говорил ветеринар Самойлов, за девяносто...

– Таисия, а это чей у тебя? Ты ж в район за семенами ездила, а не на ярмарку! Капитолина стояла у колодца с коромыслом на плече. Вёдра она так и не сняла. За спиной у Таисии урчала трёхтонка МТС, от неё несло бензином. Мальчик в чужом ватнике до пят жался к её юбке и молчал. Было это в марте сорок седьмого, в деревне Ольховке над речкой Каменкой. Наст в тот год держал до полудня, и бабы ходили по нему к лавке напрямки. У колодца собирались задолго до того, как откроют сельпо: ждали, не завезут ли соли или керосину...