— Ты что, с инспекцией в прихожей дежуришь? — Оксана недовольно повела плечом, стряхивая с воротника невидимую пылинку, и попыталась проскользнуть мимо меня в глубь коридора. — Между прочим, у людей после шести вечера личное пространство должно быть неприкосновенным! — Полностью согласна, Оксана, — спокойно ответила я, облокотившись о дверной косяк и рассматривая её экипировку. — Особенно неприкосновенным должно быть моё кашемировое пальто, которое сейчас пытается не разойтись по швам на твоих плечах...

— Открой, Люда. Я же вижу, что у тебя свет горит. — Свет горит, а меня нет дома. Говори через дверь, Виктор. — Про квартиру через дверь не говорят. Тут сквозняк, я мокрый до нитки. Открой по-человечески. Людмила стояла в прихожей и держала ладонь на холодном железе двери. В глазок он выглядел маленьким и кривым, как отражение в ложке: серая куртка, красный нос, вязаная шапка, из-под которой торчали седые клочья. Три года она его не видела. Три года и один месяц, если считать точно, а она считала...