— И это всё? — Лариса Павловна брезгливо приподняла двумя пальцами плитку пористого молочного шоколада в шуршащей фольге, словно держала не сладость, а дохлую мышь. — Шоколадка? За сто пятьдесят рублей по акции? — С лесным орехом, как Катюша любит, — тихо ответила Алина, стараясь не выдать дрожи в голосе. Она ещё не успела снять в прихожей пальто, а тяжёлый дух чужой квартиры — смесь жареного лука, старого тряпья и дешевого освежителя воздуха — уже сдавил виски. — С орехом она любит… — передразнила свекровь, небрежно швырнув плитку на тумбочку возле обувного рожка...

— Какая еще твоя квартира? Вы в браке! — заявила свекровь, скрестив руки на пышной груди и с победным прищуром оглядывая просторную прихожую. — Все, что нажито, делится пополам. А у Павлика, между прочим, спина больная, ему переезды противопоказаны. — Мама права, Ань, — глухо отозвался муж, пряча глаза за очками в тонкой оправе. — Мы три года вместе. Это не по-человечески — выставлять меня на улицу перед самыми холодами только потому, что мы не сошлись характерами. Анна стояла у входа на кухню, не шевелясь и даже не пытаясь снять легкое пальто...