Григорий застыл на пороге хлева, устало припав плечом к дверному косяку, ссутулившись и сняв шапку. За полвека своей нелёгкой жизни он повидал многое, но сейчас испытывал дурноту и противную слабость в ногах. Казалось, тот, кто вломился среди ночи в хлев, вырвав напрочь крепкую дверь, изо всех сил старался как можно сильнее напугать хозяина и его домочадцев. Ещё вчера здесь томно вздыхала и со смаком жевала душистое сено Рыжуха, протяжно мычала, тянулась влажным носом к рукам, приветствуя хозяев...