Девять дней Николая Васильевича Потапова пришлись на двадцатое января, пятницу. Снега в Москве в ту неделю не было, только сухой мороз в минус восемнадцать, и на тротуаре у подъезда старого сталинского дома на Кутузовском стояла ледяная корка, которую никто уже не сбивал. Владимир Николаевич сбивал её сам, в синей пуховой куртке отца, ломом из кладовки, четверть часа перед выходом. Соседи из триста двенадцатой спускали собаку и здоровались негромко, как здоровались всю эту неделю, — прижав уши к воротнику...