Борис Пастернак переводил Шекспира в годы, когда за неправильную строфу можно было исчезнуть. И всё равно переводил так, будто писал собственные стихи. Именно поэтому его «Гамлет» до сих пор звучит живее, чем большинство современных пьес. Вот парадокс, о котором редко думают: советская эпоха, задушившая стольких художников, одновременно породила одну из лучших переводческих школ в истории человечества. Это не случайность. Это закономерность — жёсткая, почти жестокая. Когда писать своё становится опасно, гении уходят в чужое...

«Быть или не быть?» — эти слова знакомы даже тем, кто никогда не читал Шекспира. Принц датский, философ и мститель, Гамлет уже более четырёх столетий не перестаёт волновать умы читателей, зрителей и исследователей. (отрывок из монолога Гамлета) Отрывок из пьесы «Гамлет» У. Шекспира в переводе Б. Пастернака Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, Иль надо оказать сопротивленье И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Умереть. Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь Сердечных мук и тысячи лишений, Присущих телу...