Петух заорал так, будто его режут, но Анна Петровна даже не пошевелилась. Только приоткрыла один глаз. За окном, за сиренью, за мокрым от утренней росы штакетником, снова кто-то ходил. И этот кто-то опять лез к курятнику. Она лежала, слушала. Петух затих — не зарезали, а спугнули. Шаги зашлёпали по глине, торопливые, мелкие. Потом хлопнула соседская калитка. Анна Петровна приподнялась на локте, посмотрела в щель между занавесками. По тропинке между дворами метнулась тень — маленькая, сгорбленная, с мешком через плечо...