Шел 1994 год. Во двор особняка выстроенного в стилистике средневекового замка с башенками на огромной скорости влетел черный бумер и, описав полукруг, тормознул возле больший двухстворчатой двери украшенной кованными завитушками. Запахло жженой резиной. Обычно такой внимательный к своему автомобилю Колян, по прозвищу Борзый, лишь недовольно сморщил свой кривоватый, много раз переломанный нос. Борзым Николая прозвали не просто так. Ему только исполнилось двадцать пять лет, а под ним уже целый район...

Вечером они с Сенцовым сидели в гараже «Борового» при керосиновой лампе, потому что свет опять вырубили. И Лапшин, морщась от язвенной рези, разложил на верстаке все, что имел. — Смотри, — сказал он, — дело о растрате на тебе. Это их слабина. Они сами его слепили, а значит, где-то есть концы. Накладные, по которым лес ушел налево, талоны на солярку, ведомости. Скворцов не мог не наследить. Жадный, а жадные всегда наследят. Если мы найдем документ, который свяжет украденный со склада лес с Рыковым, у нас будет чем снять с тебя растрату, прижать Скворцова и вывести первую нитку к банде...

Она часто говорила в интервью: «Мы словно пережили вспышку на солнце». Это про людей ее поколения, людей 1990-х годов. Про тех, кто был тогда удачлив, совпал с эпохой, пришелся ко двору. Про тех, кто тогда был молод. Она родилась 9 июня 1963 года. Росла в очень традиционной по своему составу советской семье, состоявшей только из женщин. Бабушка, мама, внучка. О своей бабушке Альбина потом много рассказывала — она обладала огромной волей, железным характером, она была дворянка из старинного рода Назимовых, и за это ей пришлось расплачиваться по полной программе...